Вы слыхали, как поют... Манукян, Туник и Криницын.

То, что барабанщики могут очень многое, знают сегодня все. Гэри Хазбенд (Gary Husband) играет на клавишных, Биссонетт (Gregg Bissonette) – на трубе, Марк Пекарский пишет книги, Тони Уильямс (Tony Williams) играл на бирже, Евгений Евстигнеев стал великим русским актером, а Александр Котенков – представителем президента России в Госдуме. Могут они, конечно же, и петь. Вот я об этом вспомнил и, несмотря на призывы отдельных членов нашего сообщества унифицировать поющих барабанщиков под стандарт сидящего за барабанами с микрофоном на «журавле» персонажа, типа Ринго, Дона Брюера (Don Brewer), Фила Коллинза (Phil Collins), Дона Хенли (Don Henley) или Керка Ковингтона (Kirk Covington), создал собственную когорту талантов. Весьма необычную и очень разношерстную. А когда у нас на «круглых столах» было иначе?

Вот, пожалуйста, знакомьтесь:

Сергей Манукян – джазовый певец, клавишник, барабанщик. Думаю, его знают все. Он, кстати, иногда-таки играет на барабанах и поет одновременно. Например, в ансамбле с Вячеславом Горским.

Сергей Криницын – всегда играл на барабанах и пел одновременно. В ансамблях: СИНЯЯ ПТИЦА, ЛЕЙСЯ ПЕСНЯ, ОРИЗОНТ, АВТОГРАФ. А до этого играл на бас гитаре. И тоже пел.

Андрей Туник – вот он никогда одновременно того и другого не делал. Андрей классический перкуссионист, работает вот уже восемнадцать лет в Оркестре кинематографии. А в качестве вокалиста поет в ансамбле A’CAPPELLA EXPRESSS. И, между прочим, руководит им!

Евгений Рябой: Итак, добро пожаловать на нашу традиционную барабанную «терку». Мне пришла в голову идея собрать поющих барабанщиков, и вот подобралась такая интересная компания. Никто никого не знает. (Смех.)

Сергей Криницын: И Сергея Манукяна?

Евгений Рябой: Ну, Манукяна знают все! Я бы хотел, чтобы присутствующие рассказали читателю о том, как получилось так, что они поют и играют на ударных. Что было сначала? Как возникла идея у вокалиста играть на ударных? Или у барабанщика – петь?

Сергей Криницын: Моя мама – классическая певица, и я начинал в детстве с хора. Продолжал петь в школе и в армии. О барабанах в тот момент речи не было. Я же поздно начал. После армии работал учеником мастера по ремонту пианино и роялей. Получал 45 рублей в месяц и думал: «Сколько же можно!» Потом меня пригласили в ресторан петь, но сказали, что я должен научиться играть на барабанах, потому что от них ушел поющий барабанщик, и меня брали на его место. Я научился, стал зарабатывать 15, 20, 25 рублей в день. И подумал: «Вот куда надо направить свои стопы!» Потом меня познакомили с Елояном, и он меня увлек. Я сначала немного сопротивлялся, так как планировал все-таки вернуться к бас гитаре, но потом... он так все талантливо преподнес, что я понял: обратного пути нет. А петь... Некоторые говорят, что это сложно: координация и все такое... Когда всю жизнь поешь – тогда надо только уметь играть. И все. Сейчас я сольно выступаю как певец не очень много, но в группе пою. Хотя с разными кавер бэндами сольно пою много. Фальцет, который, ты помнишь, был, уже ушел.

Евгений Рябой: Да, Серега на танцах в семьдесят четвертом в Апрелевке такого Гиллана (Ian Gillan) давал!

Сергей Манукян: Ну, а что, это нормально. Я вот с детства любил пропевать то, что играют барабаны. У меня с этого все началось. А потому, когда я начал играть, мне было понятно, что надо делать. Ритм очень организует музыканта. Я вот сейчас, в основном, играю на клавишных, но моя игра так же хорошо ритмически структурирована, как на барабанах. Отсутствие знаний в области ударных очень негативно сказывается на игре любого исполнителя. Я и сейчас стараюсь понемногу заниматься на барабанах. Что-то постоянно придумываю... И, кстати, это очень помогает пению.

Евгений Рябой: И, все-таки, что было первым: вокал или барабаны?

Сергей Манукян: Я закончил музыкальное училище в Грозном как классический ударник. Потом играл в симфоническом оркестре, в духовом. То есть через все это я прошел. Но параллельно уже играл на барабанах и пел в ресторане. Это очень увлекательно. В этом своя жизнь. Причем мы играли довольно сложные джазовые композиции. Но если все правильно сгруппировать, барабаны только подталкивают тебя к новым вокальным идеям. Можно петь позади своего же ритма, свинговать. Это все очень интересно. И я этим очень долго занимался, пока не пересел за клавиши. Мне захотелось самому во всех этих аккордах разобраться. Хотя с Горским я и сейчас пою за барабанами. Я и бас на клавишах сам играю потому, что люблю всякие барабанные фактуры.

Евгений Рябой: Да, я понимаю, самому с собой всегда легче договориться. Я имею в виду левую руку с правой. Ну, теперь ты, Андрей. Твоя история, мне кажется, самая темная.

Андрей Туник: Да, меня бросало из стороны в сторону: музыкальную школу я закончил как пианист и собирался продолжать свое образование в этом направлении. Но конкурс в училище был сумасшедший – никакой гарантии. И я поступил на дирижерско-хоровое отделение. В училище я начал заниматься на ударных. Мой папа – классический ударник, и я уже в четыре года играл на большом барабане на демонстрации. С этого началась моя карьера.

Евгений Рябой: Так ты стал заниматься на ударных из-за папы?

Андрей Туник: Нет, просто лет в шестнадцать я уже задумался о своей дальнейшей карьере. О том, как потом применить дирижерско-хоровое образование. Шансов иметь свой собственный хор очень мало. Просто петь в хоре – интересно, но не предел мечтаний. Мне хотелось активной концертной деятельности, и я понял, что это возможно в симфоническом оркестре. И после училища я поступил в Гнесинскую академию, которую и закончил у Дмитрия Лукьянова по классу ударных. Уже в институте я начал профессионально работать: в Оркестре кинематографии и в мужском еврейском хоре, где пел и играл на фортепьяно. Я вообще музыку воспринимаю через призму фортепьяно. Сегодня я руковожу вокальным ансамблем A’CAPPELLA EXPRESSS, в котором исполняю басовую партию и работаю аранжировщиком. Все мои аранжировки пропитаны барабанной фактурой. И в связи с этим в нашем коллективе ритмическая «планка» стоит довольно высоко.

Евгений Рябой: Интересно, но я заметил, что причина, по которой двое из присутствующих занялись игрой на ударных, была весьма прозаичной. Практической. А у тебя, Сергей, такого не было?

Сергей Манукян: Нет, я с детства к этому стремился, хотел научиться. А когда услышал сенегальское трио, где были только барабаны и пение, то понял, что больше вообще ничего не нужно.

Андрей Туник: Ну, конечно, определенная доля прагматизма была, но не только. Мне всегда нравилось невероятное многообразие ударных. Да и заниматься серьезно на инструменте без любви к нему невозможно.

Сергей Манукян: А моя бабушка сказала: «Он будет играть на барабане? Так ни одна приличная семья за него дочь свою не отдаст!»

Сергей Криницын: Между прочим, у Северного есть такая песня:

Был бы ты лучше «ломщик»
Или какой-нибудь сварщик,
Ну, в крайнем случае, милиционер,
Но только не барабанщик.

Евгений Рябой: Похоже, никого из присутствующих это не остановило.

Сергей Криницын: И дальше:

Продам барабан, куплю контрабас,
Только меня любите.

Сергей Манукян: Самое интересное, моя жена из очень хорошей семьи, и мы вместе уже тридцать один год.

Сергей Криницын: По поводу образования: моя мама была педагогом по вокалу, и как только она поставила мне голос, «своя интонация» пропала. До того я пел и Гиллана, и URIAH HEEP, а потом получилась какая-то полуклассическая... Зато научился петь «Звездочку» ЦВЕТОВ. Но вот то, что есть у Сергея – свой стиль, свой свинг, – это пропало. Получился усредненный вокально-инструментальный вокал. А недавно мы с СИНЕЙ ПТИЦЕЙ писались на студии, и я пел верхний голос. Начал петь, а мне говорят, что у меня этот фальцет слишком «жирный», правильный... И я понял, что представления о вокале сегодня изменились. Сейчас... такой мышиный голосок...

Сергей Манукян: Сейчас вообще... напевают. Кого сегодня можно назвать певцом? Их единицы.

Евгений Рябой: Да, да, куда мы идем? Андрей, скажи, а твои занятия вокалом каким-то образом сказываются на подходе к игре на ударных?

Андрей Туник: Да. Ни для кого не секрет, что самый совершенный музыкальный инструмент – это человеческий голос. А в оркестре я играю, в основном, на мелодических ударных: на вибрафоне, маримбе и тому подобном. И все мелодические линии я пытаюсь осмыслить через призму вокала, стараюсь приблизиться к звучанию человеческого голоса. И, думаю, если бы я не пел, мне не удавалось бы добиваться тех нюансов, которые я стараюсь воспроизвести. Я все на инструменте пропеваю.

Евгений Рябой: Я не пою, но этот прием мне знаком. Если, например, надо к репетиции разучить какую-то сложную барабанную партию, а сесть за инструмент возможности нет, я пропеваю ее про себя много раз, пока не получится. И точно знаю, что если мне удалось ее спеть – удастся и сыграть.

Сергей Криницын: Меня еще в училище Макуров заставлял пропевать барабанные партии.

Евгений Рябой: Это, между прочим, присутствует в полной мере в индийской музыке, когда исполнитель на табла ведет ритмический диалог между своим голосом и инструментом.

Сергей Манукян: Вот даже название африканского барабана «думбак» – это же имитация его звучания. Так что все эти пропевания... они неспроста.

Евгений Рябой: То есть мы смело можем со страниц журнала заявить, что Манукян сказал: «Пойте!»

Сергей Манукян: Да, конечно!

Сергей Криницын: Я даже когда в концерте не пою, потом выхожу со сцены с севшим голосом. Видимо, инстинктивно все внутренне пропеваю связками.

Евгений Рябой: Да, мне этот эффект знаком.

Андрей Туник: Есть еще одна очень интересная тема: битбоксинг. У нас в ансамбле это активно используется. Я тут делаю первые шаги, а мои ребята битбоксингом шикарно владеют. Более тесной связи ударных и вокала и не придумаешь.

Евгений Рябой: А как это используется у тебя в ансамбле? Ты же не пишешь им нотные битбоксерские партии?

Андрей Туник: Нет, конечно. Я просто учитываю битбоксинг в аранжировке, оставляю для него пространство, оговариваю стилистику.

Сергей Криницын: А помните, был такой звукоимитатор Алексей Птицын? Не барабанщик, а как пел барабанные соло!

Евгений Рябой: Да, и это было задолго до битбоксинга. Я планирую в один из номеров пригласить битбоксеров. А вот еще вопрос. Я не знаю, существуют ли на свете люди, играющие на ударных в симфоническом оркестре и одновременно поющие в эстрадном вокальном коллективе, но мы знаем тех, кто поет разную музыку, играя на барабанах. Ринго... Кто из подобных исполнителей когда-либо вдохновлял присутствующих?

Сергей Манукян: Меня никогда не вдохновляло пение Ринго. Он пел как-то странно... фальшиво. Но играл интересные ритмы. По ритму можно сразу узнать песню. Это очень ценно!

Евгений Рябой: Фил Коллинз?

Сергей Манукян: Поет он, честно говоря, посредственно.

Евгений Рябой: Позвольте не согласиться! Я как-то смотрел целый концерт в Германии. Все было безупречно. Правда, он там почти не играл. За барабанами был Томпсон (Chester Thompson).

Сергей Манукян: Так это уже совсем другое! Вот Дону Хенли удавалось это сочетать. Правда, поет он лучше, чем играет.

Андрей Туник: А Эл Джарро (Al Jarreau)? Он хоть и не барабанщик, а его ритмическая подача очень перкуссионная. Я вырос на его музыке.

Евгений Рябой: Я хочу еще упомянуть знаменитого джазового барабанщика Грэди Тэйта (Grady Tate). Он потрясающе поет джаз.

Сергей Манукян: Да! И, кстати, здорово играет совершенно разную музыку. Он даже с Аритой Франклин (Aretha Franklin) записывался. Вот еще что. Я планирую записать альбом, где будут только барабаны и голос. Сейчас продумываю концепцию.

Евгений Рябой: А бас будет тоже вокальный?

Сергей Манукян: Да. Вот, может быть, попрошу...

Андрей Туник: С удовольствием.

Евгений Рябой: Вот, вот... Уже ближе...

Сергей Манукян: Да, ведь барабаны и голос – это первое, что было!

Евгений Рябой: Наконец-то мы приблизились к истине! Первобытный человек ударил себя в грудь и заорал.

Андрей Туник: Вопрос все-таки в том, что сначала: ударил или заорал?

Сергей Манукян: Ну, это очевидно. Сначала человек начал издавать звуки. Предупреждать об опасности, звать на охоту...

Андрей Туник: Поскольку Сергей сказал, что хочет записать такой диск...

Евгений Рябой (перебивая): Тебе уже такой же писать нельзя.

Андрей Туник: Нет, у меня давняя идея сделать номер на вибрафоне и маримбе под аккомпанемент вокального ансамбля. Останавливают технические сложности: возить из-за одного номера громоздкие инструменты...

Евгений Рябой: Так купи MalletKAT!

Андрей Туник: Ну, все равно хлопотно.

Евгений Рябой: Андрей, я надеюсь, что сегодняшний разговор подтолкнет тебя к воплощению вышеизложенной идеи. Это нужно нашему барабанному сообществу!

На этой созидательной ноте круглый стол, чрезвычайно довольный собой, завершился.

29 сентября 2009 года
backbeat